Человек и земля

Полотна Яблонской конца 40-х годов — «Хлеб», «В парке» — сразу и прочно вошли в историю советской художественной культуры.

Персонажи ее картин — бодрые, веселые люди, преисполненные радости жизни и труда на мирной, только что отвоеванной земле, стали любимыми героями массы зрителей. Но, точно и ярко выразив настроения первых послевоенных лет, художница с той же творческой силой и упорством начала поиски иных художественных решений, которые смогли бы выразить усложнившийся духовный мир современника 60-х — 70-х годов.

 Это были трудные поиски, принесшие и удачи и разочарования. Но главное их направление было верным; и через два десятилетия Яблонская одну за другой создает картины, снова оказавшиеся в центре внимания общественно-художественных интересов времени.

Уже в показанном на Юбилейной выставке 1967 года монументальном пейзаже «Лето», где создан синтетический образ торжествующего украинского лета, ощущались плоды упорного постижения Яблонской гармонической поэтики народного искусства.

И вот «Безымянные высоты» — отроги хранящих следы боев печальных «холмов-памятников»; изгибы поросшей травой земли, одушевленной величавой гармонией вечной па-живых о погибших. Светящиеся изнутри холмы проникнуты, как выразилась сама художница, чувством «огромной человеческой ценности земли», ее великой силы и нежности. Всеобъемлемость и народная широта лирического переживания художницы сообщили сосредоточенно-углубленному миру пейзажного полотна емкость и размах эпического произведения. Осязаемая пластика мягких объемов, их ритмическое волнообразное движение рождают музыку строгого величественного молчания.

Полное высокого гражданского пафоса, это полотно впервые с успехом экспонировалось на выставке, посвященной столетию со дня рождения В. И. Ленина. Тот же мотив хранящей свою историю героической земли, способной поведать человеку о ценностях жизни,— и в картине Яблонской «Юность».

Поколение за поколением проходят, оставляя свой след. И высокая красота их творении, в каком бы уголке земли они ни создавались, захватывает человека, одаривает его драгоценным ощущением причастности к вечности («Вечер. Старая Флоренция»).

Золото заката, подернувшее крыши старого города, тронувшее волосы смотрящей в распахнутое окно художницы, — старая и всегда новая гармония человека с миром. Благородство и возвышенность этого чувства тем сильнее, чем проще и правдивее речь художника, чем естественнее изображенная им ситуация. Это полотно Яблонской раскрывает смысл пристального интереса художницы к предметному миру, к духовной насыщенности среды.

Способность постоянно быть воодушевленной высокими идеями, всегда быть естественной и искренней в жизни и в искусстве — самое ценное качество Татьяны Ниловны Яблонской.

Е. Зингер. "Творчество" 1975 г.