Встреча Чайковского с Толстым

Они познакомились в декабре 1876 г. в один из приездов Толстого из Ясной Поляны в Москву. В честь Толстого в зале Консерватории состоялся концерт из произведений Чайковского.

Они сидели рядом. В каждом движении Чайковского угадывалось беспокойство и напряжение. Толстой же сидел неподвижно, опершись о ручки кресла, слегка ссутулившись и опустив голову. Он внимательно слушал певицу. Чайковский видел в профиль выпуклый толстовский лоб и непроницаемой броней нависшую над глазом мохнатую бровь. Ему было тягостно оттого, что он не знал, что же выражает взгляд под этой нависшей бровью, и одновременно он был рад, что она заслоняет от Толстого его самого, охваченного все возрастающим волнением.

Накануне в разговоре с ним Толстой сказал: «Тот художник, который работает не по внутреннему побуждению, а с тонким расчетом на эффект, тот, который насилует свой талант с целью понравиться публике и заставляет себя угождать ей,— тот не вполне художник, его труды непрочны, успех эфемерен». Чайковский все время возвращается к этой мысли. Его совесть чиста: никогда не писал он в угоду публике, в своей музыке он всегда был искренен. Разве не писал он исключительно по внутреннему побуждению, потому что не мог не писать?

Отчего же он так волнуется? Он волнуется сейчас больше, чем в тот день, когда эти произведения исполнялись впервые. Гораздо больше.

«Проще! — хочется ему крикнуть певице.— Только без чувствительности, без фальши!»

Объявляют 1-й квартет. Исполнители долго усаживаются, прилаживаются к инструментам, друг к другу. Видно, что они взволнованы. Но с первых же звуков квартет звучит слаженно и свободно, и волнение Чайковского постепенно стихает, его уже не смущает присутствие Толстого. Вторую часть квартета — анданте кантабиле он слушает с увлечением. Эту мелодию он услышал когда-то у мастерового, певшего ее за работой. Он расширил ее дыхание, дал этой народной песне новую жизнь, но сейчас он уже не помнит этого, он сам захвачен ее проникновенной красотой.

Чайковский оборачивается к Толстому: мохнатая бровь нависает еще ниже, что-то прозрачное блестит на щеке. Не может быть! Но плечи Толстого вздрагивают все сильнее и сильнее. Толстой плачет.

Потом, вспоминая этот вечер, Чайковский писал: «Может быть, никогда в жизни я не был так польщен и тронут в своем авторском самолюбии, как когда Лев Толстой, слушая Аndantе моего квартета и сидя рядом со мной, залился слезами».

Р. Левитан

 

Последние публикации


  • Жан Кокто

    Поэт, драматург, киносценарист, либреттист, режиссер, скульптор... Трудно назвать такую творческую профессию, в которой не пробовал свои силы Жан Кокто, выдающийся деятель французского искусства.
    Подробнее
  • Сезанн от XIX к XX

    О Сезанне писали много. Современники ругали, издевались, возмущались. После смерти художника оценки стали более снисходительными, а затем и восторженными.   О жизни мастера сообщалось всегда мало. И действительно, жизнь Поля Сезанна не была богата событиями. Родился он в семье с достатком. Отец и слышать не захотел о занятиях сына живописью. Поль был послушен, сначала изучал юриспруденцию, затем сел за конторку банка и начал считать. Но творчество буквально обуревало Поля.   Он и страницы гроссбуха заполнял рисунками и стихами. Там записано, например, такое его двустишие:
    Подробнее
  • Жан Франсуа Милле век XIX

    Бескрайнее вспаханное поле. Утро. Перед нами вырастает молодой великан. Он неспешно шагает, широко разбрасывая золотые зерна пшеницы. Безмятежно дышит земля, влажная от росы. Это мир Жана Франсуа Милле...
    Подробнее

Популярное


| Карта сайта |