Рисунки Татьяны Шишмаревой

Т Шишмарева Пастель карандашЗритель соскучился по таким выставкам: не громоздким, легко обозримым и — не побоимся немодного слова — доходчивым; дающим пищу глазу, разуму, чувству. По такому искусству, которое заставляет остановиться, задуматься, поразмыслить о жизни и о самом себе, вслушаться в окружающий мир, его гармонии и диссонансы. Таким предстало перед нами искусство Татьяны Владимировны Шишмаревой на ее персональной выставке в трех небольших выставочных залах Ленинградской организации Союза художников РСФСР.

 

Как-то мне привелось заговорить с Татьяной Владимировной об «Андрее Рублеве» А. Тарковского. Отдавая должное сильным сторонам фильма, она в то же время не соглашалась с трактовкой центрального образа. «Замкнутый в себе, пассивный и безучастный наблюдатель происходящего — таким я не представляю себе великого художника. И не только великого — любого, если только он художник настоящий». Это было сказано не столько о фильме, сколько о творчестве вообще. Собственном прежде всего. Действительно, искусство Шишмаревои не упрекнешь в самосозерцании, уходе в узколичную проблематику. Это искусство, раскрытое навстречу жизни, немыслимое вне постоянных контактов с нею.

 

 Тонкое и строгое. Спокойное и светлое по основной своей тональности, хотя и не избегающее драматичных подтекстов и эмоциональной напряженности.

 

Шишмарева принадлежит к тому поколению ленинградских художников, которое многим было обязано В. Лебедеву — не только основами профессионального мастерства, но и основами нскусствопонимання, художественными вкусами, эстетическими убеждениями. Были положения, которые Лебедев считал аксиоматичными. Одно из них гласило: художник обязан быть современен, должен принадлежать своей эпохе и выражать ее своим творчеством. Современность была той верой, в которой он укреплял своих младших товарищей и учеников. Остросовременно и творчество Шишмаревой. По форме своей и по сути. Прежде всего по центральной проблеме, которую оно из года в год решает последовательно и целеустремленно, и которая формулируется словами: образ современника. Шишмарева любит рисовать люден, — она хорошо их знает, зорко видит, лучше всего понимает. Она испытывает глубокое творческое удовлетворение, когда запечатлевает их — верно и остро.

 

Сказанное, однако же, требует уточнений. Станковая графика Шишмаревой — всегда натурное рисование. Но вслед за Пикассо она может сказать: «Я рисую не с натуры, а с натурой». Она не всегда задается целью запечатлеть человека, пусть верно и остро. Она стремится к большему: не к описанию человека, а к его истолкованию.

 

То, что делает Шишмарева, — это, собственно, не вполне портреты. Как раз тогда, когда она ставит себе сугубо портретную задачу, ее рука порой оказывается скованной, излишняя привязанность к конкретной модели мешает широкому пластическому обобщению, притормаживает свободное движение линии. Рисунок что-то теряет в том артистизме, который ему обычно свойствен, когда Шишмарева преследует не фиксацию индивидуального сходства, а ищет в своих моделях воплощение неких родовых качеств, присущих людям. Иными словами — черт характерности и типичности.

 

В лучших ее работах уловлены не просто типаж, пластика человека, его манеры, жесты, мимика, — она проникает глубже, и в характерной, остро увиденной модели раскрывается психологический тип.

 

Шишмарева трактует человека сложно, неоднозначно. Чаще всего она к своим моделям требовательно строга и в то же время очень доброжелательна. Порой не чуждается элементов гротеска, но — обычно в портретах женских — бывает движима проникновенным лирическим чувством, свободным, однако же, от всяких сантиментов («Лора»).

 

Если в некоторых случаях, особенно когда дело касается мужских моделей, Шишмарева идет на определенную монументализацию и даже героизацию образа, —таковы портреты художников Н. Кострова, В. Горяева, — то в других — портретах старого актера Я. Малютина, Игоря Стравинского — становится добродушно-ироничной. А иной раз может сделаться прямо-таки жестокой, и прежде всего по отношению к самой себе. Такова серия автопортретов, произведение поистине исповедальное, воспринимаемое как зримая материализация раздумий художника, мудрых и грустных, о беге времени, о судьбе человеческой, о бренном и непреходящем...

 

Сколь много можно сказать скупыми средствами рисунка! Никогда не перестаешь изумляться безграничным возможностям этого вида искусства, красота и значительность которого не стоят ни в какой связи с количеством затраченного материала. Шишмарева во многих своих работах дает пример предельного художнического самоограничения.

 

В поисках пластического языка, способного раскрыть мир ее представлений и чувств, она оставляет себе минимум средств, чтобы добиться максимальной их действенности. И преодолевает вытекающие отсюда трудности с такой свободой и уверенностью, какие даются, помимо таланта, годами и годами упорного труда.

 

Портретный рисунок Шишмаревой в подавляющем большинстве случаев строго линеен. Линия отвечает за все: она характеризует модель, выявляет ее пластику и душевное состояние, ее статику или динамику, ее пространственные координаты. Выисканная, расчисленная где-то там, в глубинах художнической интуиции, но на бумагу положенная сразу и без поправок, линия несет функцию конструктивной организации листа. Лишь изредка появляется негустая свободная штриховка, не претендующая на светотень или пространственность, а скорее преследующая цель некоторого декоративного обобщения рисуночной поверхности. Как правило, Шишмарева не жаждет здесь разнообразия фактур и техник (иное дело — в интерьерах). Для рисунка модели она предпочитает жесткий графитный или итальянский карандаш, а в последнее время все больше склоняется к перу и к обыкновенной авторучке, ценя оставляемый ею на бумаге протяженный, сухой, острый след в качестве идеальной линии, полностью оголенной от внешних эффектов В ее рисунке — специфическая для ленинградской школы ясность мышления и рациональная логичность творческого процесса, чистота графического стиля.

 

Вместе с тем в последние годы, после долгого перерыва, на редкость убедительно заявили о себе ее колористические способности. Среди работ шестидесятых — семидесятых годов особый раздел, несколько неожиданный рядом с черно-белой портретной графикой, составили интерьеры, исполненные преимущественно пастелью или цветными карандашами с добавлением угля, графита, иногда фломастера. Из этих материалов Шишмарева извлекает разнообразные, благородно-сдержанные цветовые гаммы. Берет свое затаившийся до поры темперамент подлинного колориста, и вот уже вспыхивает, переливается рдеющими отсветами залитый ярким летним солнцем «Красный интерьер» или вступают в изысканную гармонию сизые тени сумерек, сгустившиеся по углам комнаты, с тусклым свечением желтого окошка в ее глубине («Сумерки»).

 

Так выкристаллизовывается излюбленный прием Шишмаревой — размыкание художественного пространства листа. Она достигает этого, делая обычно центром (а иногда и главным элементом) интерьерной композиции окно, сквозь которое сюда, в тихий, уютный уголок жилой комнаты или мастерской, вторгаются сигналы большого мира, лежащего там, снаружи, — то откроется вид на корпуса новой архитектуры, то хлынут, перечеркивая оконную раму, солнечные лучи, то забрезжут вечерние огни с противоположной стороны улицы...

 

Очень редко мелькает в комнатах фигура человека — но всегда ощутимо его присутствие: в этой обстановке протекают его трудовые, творческие будни, эти предметы помогают ему жить и работать, хранят тепло его прикосновений. Можно сказать, что человек доминирует в творчестве Шишмаревой даже тогда, когда не является непосредственно объектом изображения. Причем по-прежнему это человек наших дней, с его образом жизни, привычками, занятиями.

 

В течение долгого времени Шишмареву знали почти исключительно как иллюстратора, автора многократно издававшихся и пользовавшихся заслуженной известностью иллюстраций, прежде всего к произведениям русской классической литературы («Пиковая дама», «Горе от ума», повести и рассказы А. Чехова, Н. Лескова и др.). Выставка открыла широкой публике другие, думается, более значительные грани ее творчества. Одновременно прояснились и истоки ее книжной графики; стало очевидным, что именно от натурного, станкового рисования иллюстрациям передается понимание людей, умение проникать в их характеры, выявлять диалектику их взаимоотношений.

Тем самым лишний раз подтвердилось постоянство глубинной темы художника, целостность миропонимания, единство творческой личности.

 

Говорить, что советский рисунок переживает ныне новый подъем, стало теперь уже общим местом. Но нельзя не назвать имя Шишмаревой среди мастеров, пронесших сквозь десятилетия традицию высокой культуры рисунка, опираясь на которую, он в наши дни заново укрепляет свой престиж, собирается с силами, чтобы двинуться дальше, к новым перспективам.

 

Б. Сурис. "Творчество" 1975 г. 

 

 

 

Последние публикации


  • Жан Кокто

    Поэт, драматург, киносценарист, либреттист, режиссер, скульптор... Трудно назвать такую творческую профессию, в которой не пробовал свои силы Жан Кокто, выдающийся деятель французского искусства.
    Подробнее
  • Сезанн от XIX к XX

    О Сезанне писали много. Современники ругали, издевались, возмущались. После смерти художника оценки стали более снисходительными, а затем и восторженными.   О жизни мастера сообщалось всегда мало. И действительно, жизнь Поля Сезанна не была богата событиями. Родился он в семье с достатком. Отец и слышать не захотел о занятиях сына живописью. Поль был послушен, сначала изучал юриспруденцию, затем сел за конторку банка и начал считать. Но творчество буквально обуревало Поля.   Он и страницы гроссбуха заполнял рисунками и стихами. Там записано, например, такое его двустишие:
    Подробнее
  • Жан Франсуа Милле век XIX

    Бескрайнее вспаханное поле. Утро. Перед нами вырастает молодой великан. Он неспешно шагает, широко разбрасывая золотые зерна пшеницы. Безмятежно дышит земля, влажная от росы. Это мир Жана Франсуа Милле...   Пытаемся догнать Сеятеля, но он уходит вперед. Мгновение - и мы бредем по тенистому, прохладному лесу. Прислушиваемся к разговору деревьев, треску хвороста, перестуку деревянных сабо... И снова мы в поле. Скирды, скирды. Жатва. Задыхаемся от жары, обливаемся потом, собирая колоски вместе с суровыми крестьянками, бронзовыми от загара.
    Подробнее

Популярное


  • Великий немой.

    Так называли кино, когда не было еще изобретена аппаратура для озвучивания фильмов. Ленты выпускались тогда в прокат беззвучными, без привычной нам звуковой дорожки, что змеится рядом с кадрами. Но на самом деле беззвучным кино никогда не было. Уже первые киноролики, отснятые изобретателями кино братьями Люмьерами, сопровождались во время показа игрой на фортепиано. И за все время, пока существовал немой кинематограф, без музыкальной иллюстрации не обходился ни один сеанс. Музыка всегда была душой немого фильма. Она одухотворяла тени на экране, безмолвно кричащие, бесшумно передвигающие, беззвучно целующиеся...
    Подробнее
  • Развитие стиля модерн в русской архитектуре конца 19 - начала 20 века.

    Стиль "модерн" возник в европейской архитектуре в последнем десятилетии 19 века как протест против использования в искусстве приемов и форм стилей прошлого. Зародился этот стиль в сфере художественной промышленности и был связан с попыткой создания новых художественных форм, осуществляемых промышленным способом. В Бельгии, Австрии и Германии появляются механизированные мастерские, предназначенные для выполнения предметов мебели и быта по эскизам художников. Из сферы прикладного искусства модерн вскоре распространяется на архитектуру и изобразительное искусство.
    Подробнее
  • «Золотой век» русского романса

    XIX век по праву считают «золотым веком» русского романса. Русский романс — действительно явление удивительное, неповторимое в своей прелести, силе чувства, искренности. Сколько красоты и правды в русском романсе! Какая глубина переживания! Одним из самых замечательных и богатых жанров русской музыки является романс, завоевавший наряду с оперой особую популярность в народе. Не только произведения великих мастеров — Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Рахманинова, — но и более скромные по своему значению произведения Алябьева, Варламова, Гурилева и других авторов песен и романсов до сих пор звучат в программах певцов, пользуясь неослабевающей любовью слушателей.
    Подробнее
| Карта сайта | Контакты |