Фабричные ткани. Часть первая.

Текстильная промышленность России в кон­це XIX века переживала период стреми­тельного подъема. Правда, не все ее отрасли развивались с одинаковой быстротой. Неравно­мерность их роста была связана с особыми ус­ловиями, создавшимися при переходе к капи­талистическому производству в пореформенную эпоху. Бурно росли хлопкопрядильная, хлопко­ткацкая, красильная, ситценабивная промыш­ленность. Другие отрасли — шерстоткацкая, шелкоткацкая — развивались гораздо медлен­нее, а некоторые, как, например, суконная или полотняная, обнаруживали несомненные приз­наки упадка.

 

 Отставание это объясняется тем, что в предшествующий период производство полотна и сукноделие было связано с деревен­скими кустарными и помещичьими предприя­тиями, число которых в описываемое время резко сократилось. Уменьшение, объема су­конного производства обусловливалось также постепенным вытеснением его шерстоткацким, выпускавшим недорогие шерстяные и полу­шерстяные камвольные ткани.

 

Особенно сложно и противоречиво развива­лась шелкоткацкая промышленность, которая по специфике своего производства обслуживала преимущественно господствующие классы, что, естественно, ставило ее в привилегированное положение по сравнению с другими отраслями. Однако в техническом отношении шелкоткац­кие фабрики продолжали оставаться отсталыми. Даже такое большое предприятие, как «Т-во шелковых мануфактур», было механизировано лишь частично, несмотря на то что во главе его отделов стояли мастера-иностранцы, специально приглашенные для постановки дела на европей­скую ногу. В 1890-х годах на нем по-прежнему сохранялись цеха ручного ткачества, многие операции производились вручную, так что фак­тически большая часть продукции изготовля­лась кустарным способом.

 

Другие шелкоткацкие фабрики, вырабаты­вавшие сложные дорогие изделия, переходили к производству мелкосерийной или даже еди­ничной уникальной продукции. Предприятие бр. Сапожниковых, прославившееся своей высо­кохудожественной парчой, обслуживало теперь по преимуществу церковь и царский двор. Оно изготовляло метровую парчу и отдельные изде­лия (ризы) для церковных облачений, для па­радных придворных церемоний (в частности, были изготовлены одеяния для коронационных торжеств 1896 года), государственные и полко­вые знамена, тканые иконы и т. д. Уникальные ткани и отдельные художественно исполненные -изделия работы мастеров фабрики бр. Сапожни­ковых представляли на международных выстав­ках национальное текстильное производство России.

 

Существовавшие наряду с большими тек­стильными производствами мелкие полукустар­ные мануфактуры, которых к концу XIX века насчитывалось еще довольно много, уже не оп­ределяли лица русской текстильной промышлен­ности. Их изделия, очень качественные и высоко ценимые, по количеству выпускаемой продук­ции и особенно по себестоимости не могли кон­курировать с фабричными. Широко представля­емые на выставках, они, как и уникальная продукция шелкоткацких фабрик, не характери­зовали состояние русской текстильной промыш­ленности, занятой по преимуществу массовым выпуском дешевых хлопчатобумажных тканей.

 

К началу XX века хлопчатобумажное сит­ценабивное производство становится ведущим в текстильной промышленности России. Трехгор­ная мануфактура Прохоровых, ситценабивные фабрики «Товарищества Эмиль Циндель» и «То­варищества Альбрехт Гюбнер» в Москве, тек­стильные фабрики Петербурга, Иваново-Возне­сенска, Твери, Ярославля представляли собой хорошо развитые капиталистические предпри­ятия. Неоднократная их реконструкция, модер­низация оборудования, замена мелких паровых двигателей более крупными и другие многочис­ленные технические усовершенствования во много раз увеличили их мощность. За последнюю четверть XIX века производительность больших предприятий возросла в среднем в 3— 4 раза, а на некоторых фабриках — и во много раз больше.

 

Необычайно быстрый прогресс в области хлопчатобумажной промышленности был особо отмечен на Всероссийской художественно-про­мышленной выставке 1882 года в Москве.

 

Изменился и характер выпускаемой продук­ции. В отличие от предыдущего периода отныне упор делается на дешевые хлопчатобумажные ткани, выпускаемые в огромных количествах, в то время как дорогие сорта, требующие высо­кокачественного сырья, сложной художествен­ной отделки, занимают теперь второстепенное место.

 

В начале XX века отечественные фабричные ткани прочно входят в быт всех слоев общества. В одежде и в убранстве помещений начинают преобладать вещи и изделия фабричного произ­водства. Дешевая машинная продукция самых разнообразных типов растекается по всей Рос­сия и за ее пределы. Даже крестьянство, столе­тиями придерживавшееся традиционных пред­ставлений в быту, стало изменять свой уклад. Еще каких-нибудь 25 — 30 лет назад одевавшее­ся исключительно в домотканые одежды, оно спешит приобщиться к «городской культуре». В его одежду и убранство дома постепенно вхо­дят покупные фабричные изделия. Особенное распространение получают кубовые сарафанные ситцы и рубашечные ткани; занавески, укра­шенные яркими крупными букетами, разделяв­шие избу на две части; сатиновые цветастые наволочки на подушках; пестрые ситцевые одеяла и покрывала фабричной работы. Очень скоро эти вещи становятся обычными в кре­стьянском быту, который все более тяготеет к подражанию городскому.

 

Интересно отметить, что даже в традицион­ной народной крестьянской одежде, наиболее устойчивой к изменениям и в ряде местностей еще долго сохранявшей установившиеся фор­мы, находят место фабричные матери алы. Так, например, в костюмах крестьянок Смоленской губернии, из поколения в поколение .переходя­щих от матери к дочери, только рубахи продол­жали по-прежнему делаться из домотканого полотна и вышиваться вручную, а ситец на сарафане и отделка лентами, тесьмами и т. д. были фабричного производства.

 

Повсеместное распространение фабричных товаров, заполнивших города и деревни машин­ными изделиями и тканями, не могло не оказы­вать влияния на эстетические представления на­рода. Входя в повседневный быт, они незаметно проникали в сознание людей, постепенно форми­руя новые эстетические критерии, новые худо­жественные вкусы. Старые, патриархальные, давно установившиеся понятия о красивом на­чинают казаться слишком «примитивными» и «отсталыми» по сравнению с «новомодными», «городскими», пришедшими в деревню вместо с фабричными товарами.

 

Неискушенность и непритязательность вку­сов крестьянства умело использовались фабри­ками для сбыта низкосортных тканей. Распро­странение их в большой мере способствовало ис­кажению природного художественного вкуса на­рода.

 

Хлопчатобумажные ткани, предназначенные для внутреннего рынка, учитывали покупатель­ную способность и вкусы разных слоев населе­ния. Выпускались материи для города и дая де­ревни, дешевые для рядового потребителя и бо­лее дорогие для обеспеченной части покупате­лей. Но самой распространенной, самой модной тканью в 1880 — 1890-х годах был ситец. Его можно было встретить везде: в столице и на глу­хой окраине России, в дворцах богачей и в ла­чугах бедняков. Однако главное ни и мание фаб­рик было направлено в это время на освоение п расширение наиболее емкого внутреннего кре­стьянского рынка. Выпуск тканей для много­миллионного крестьянства открывал для пред­приятий невиданные еще перспективы расширен ния производства и сулил баснословные прибы­ли предпринимателям.

 

В 80 — 90-х годах XIX века в текстиль­ной промышленности России складывается спе­циальный «крестьянский» ассортимент. Тка­ни этого ассортимента разделялись на две большие группы: плательные и занавесочные. Первые (плательные) более отчетливо выража­ли «крестьянскую» специфику, ее традиционные национальные черты, в то время как вторые (за­навесочные)— более новые в быту и имевшие скорее декоративное, чем утилитарное назначе­ние, были более независимы от традиций, в них свободно компонуются и варьируются заимство­ванные с иностранных образцов или перенесен­ные с других видов тканей мотивы узоров. Наи­более ходовыми сортами крестьянского ассорти­мента были ситцы, сатины, саржи, сарпинки, бя­зи, камки, плисы, а также недорогие декоратив­ные кретоны.

 

В крестьянском плательном ассортименте при разнообразии и различии входящих в него видов тканей можно отметить независимо от про­исхождения образца определенную стилистиче­скую общность. Она опиралась на непоколебленную еще в народе традиционность вкусов, на воспитанную столетиями привязанность к привычным декоративным мотивам, колористи­ческому строю и художественным принципам русской ручной набойки и ситценабивного про­изводства XIX века. Несмотря на расслоение деревни, на проникновение в крестьянский быт новых «городских» вкусов, это традиционное начало в украшении тканей оказалось очень устойчивым. Многие типичные образцы тканей «крестьянского» ассортимента сохранились в нашей текстильной промышленности до настоя­щего времени.

 

Эта устойчивость традиционных форм в известной мере рагламентировала текстильное производство и заставляла фабрики приспосаб­ливаться к выпуску тканей, соответствовавших эстетическим представлениям крестьянства. Фабрики Иваново-Вознесенска, Трехгорной ма­нуфактуры отчасти намеренно специализирова­лись на имитации ручной набойки. При этом достигалось большое совершенство в передаче ха­рактерного для ручной набойки небрежно на­несенного мелкого рисунка и даже своеобраз­ного «наплыва», неизбежного в кустарном производстве. Выпускались ситцы с простым мелким рисунком — червячками, звездочками, горошком, точками, а иногда с отдельными цветочками, листиками или букетиками, разбросанными по темно-синему или темно-ко­ричневому фону, напоминавшими кустарную пестрядь.

 

На Трехгорной мануфактуре не только ар­тистически имитировали ручную набойку, но, развивая дальше это направление, вырабатыва­ли «крестьянские» ткани самых разнообразных рисунков. Узоры этих тканей частью совершен­ствовали художественные приемы ручной набой­ки, частью брались с иностранных образцов, как говорили на фабриках, «прививались» рус­ским тканям, частью переносились с других ви­дов текстиля, например с тканей так называе­мого «восточного» ассортимента.

 

Особенной славой пользовались сарафанные кубовые ситцы — красивые, темных тонов, прочно окрашенные ткани с некрупным, но чет­ким, обычно растительным рисунком. Наиболее распространен был ситец с цветочным узором по глубокому синему полю, от которого эти ткани и получили свое название — кубовых.

 

Кроме мотивов, взятых из ручной набойки, наиболее часто встречающимся узором сарафан­ных ситцев были так называемые «букеты». Они представляли собой отечественную переработку западноевропейских образцов с мелким цветоч­ным рисунком, именовавшихся в производстве «мильфлерами». Свое происхождение этот узор вел от французских тканей «рококо». Разнооб­разные мелкие рисунки «мильфлеров» очень хо­рошо «привились» на сарафанных ситцах. Ис­полненные в полную силу цвета на темно-си­них, иногда черных или темно-коричневых фо­нах, они получили совершенно новое звучание. Детальная, но лишенная жесткости и сухости разработка рисунка, простота и четкость конту­ров, яркие чистые тона, составлявшие благо­родную темную гамму, были характерпы для русских тканей рассматриваемого типа. По этим признакам их легко было отличить от иностран­ных ситцев, чаще всего «белопольных», с неяр­ким, несколько расплывчатым рисунком.

 

Удачно был приспособлен и прочно вошел в ассортимент сарафанных ситцев узор, называ­емый в производстве «челяби» и выпускавший­ся в оригинале для Средней Азии и для экспор­та в страны Востока. Он представлял собой три­листник, заполненный внутри более мелкими растительными формами. «Челяби» почти без всяких изменений, но в более гармоничных расцветках узора переходили в кубовой сара­фанный ситец.

 

 Н. В. Романова

 

Фабричные ткани. Часть вторая.

 

 

Последние публикации


  • Жан Кокто

    Поэт, драматург, киносценарист, либреттист, режиссер, скульптор... Трудно назвать такую творческую профессию, в которой не пробовал свои силы Жан Кокто, выдающийся деятель французского искусства.
    Подробнее
  • Сезанн от XIX к XX

    О Сезанне писали много. Современники ругали, издевались, возмущались. После смерти художника оценки стали более снисходительными, а затем и восторженными.   О жизни мастера сообщалось всегда мало. И действительно, жизнь Поля Сезанна не была богата событиями. Родился он в семье с достатком. Отец и слышать не захотел о занятиях сына живописью. Поль был послушен, сначала изучал юриспруденцию, затем сел за конторку банка и начал считать. Но творчество буквально обуревало Поля.   Он и страницы гроссбуха заполнял рисунками и стихами. Там записано, например, такое его двустишие:
    Подробнее
  • Жан Франсуа Милле век XIX

    Бескрайнее вспаханное поле. Утро. Перед нами вырастает молодой великан. Он неспешно шагает, широко разбрасывая золотые зерна пшеницы. Безмятежно дышит земля, влажная от росы. Это мир Жана Франсуа Милле...   Пытаемся догнать Сеятеля, но он уходит вперед. Мгновение - и мы бредем по тенистому, прохладному лесу. Прислушиваемся к разговору деревьев, треску хвороста, перестуку деревянных сабо... И снова мы в поле. Скирды, скирды. Жатва. Задыхаемся от жары, обливаемся потом, собирая колоски вместе с суровыми крестьянками, бронзовыми от загара.
    Подробнее

Популярное


  • Великий немой.

    Так называли кино, когда не было еще изобретена аппаратура для озвучивания фильмов. Ленты выпускались тогда в прокат беззвучными, без привычной нам звуковой дорожки, что змеится рядом с кадрами. Но на самом деле беззвучным кино никогда не было. Уже первые киноролики, отснятые изобретателями кино братьями Люмьерами, сопровождались во время показа игрой на фортепиано. И за все время, пока существовал немой кинематограф, без музыкальной иллюстрации не обходился ни один сеанс. Музыка всегда была душой немого фильма. Она одухотворяла тени на экране, безмолвно кричащие, бесшумно передвигающие, беззвучно целующиеся...
    Подробнее
  • Развитие стиля модерн в русской архитектуре конца 19 - начала 20 века.

    Стиль "модерн" возник в европейской архитектуре в последнем десятилетии 19 века как протест против использования в искусстве приемов и форм стилей прошлого. Зародился этот стиль в сфере художественной промышленности и был связан с попыткой создания новых художественных форм, осуществляемых промышленным способом. В Бельгии, Австрии и Германии появляются механизированные мастерские, предназначенные для выполнения предметов мебели и быта по эскизам художников. Из сферы прикладного искусства модерн вскоре распространяется на архитектуру и изобразительное искусство.
    Подробнее
  • «Золотой век» русского романса

    XIX век по праву считают «золотым веком» русского романса. Русский романс — действительно явление удивительное, неповторимое в своей прелести, силе чувства, искренности. Сколько красоты и правды в русском романсе! Какая глубина переживания! Одним из самых замечательных и богатых жанров русской музыки является романс, завоевавший наряду с оперой особую популярность в народе. Не только произведения великих мастеров — Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Рахманинова, — но и более скромные по своему значению произведения Алябьева, Варламова, Гурилева и других авторов песен и романсов до сих пор звучат в программах певцов, пользуясь неослабевающей любовью слушателей.
    Подробнее
| Карта сайта | Контакты |