Индустриальная архитектура

Красота индустриальной архитектуры должна быть нераз­рывно связана с ее массовостью и серийностью.

 

Небольшое отступление. Когда мы говорим о красоте совре­менного автомобиля, то имеем в виду не один какой-либо кон­кретный автомобиль, а ту или другую серию («Москвич», «Вол­га», «Чайка»). Здесь уместно говорить о красоте всей серии в целом, а не красоте отдельного экземпляра. То же самое от­носится и к красоте наших стандартных зданий.

 

 Иные особенности мы обнаружим в уникальном искусстве, которое мы знаем по музеям и монографиям. Оно становится великим за счет своих шедевров. Оно значительно своими вер­шинами.

 

Когда мы упоминаем о русской живописи XIX века, то в нашей памяти возникает ряд замечательных уникальных кар­тин отдельных художников (к примеру, «Девушка с персиками» Серова, «Утро стрелецкой казни» Сурикова и т. д.). Говорить здесь о массовом, серийном выпуске картин и скульптур просто смешно.

 

Но значит ли это, что искусство большое, подлинное и значительное не может существовать в условиях массового серийного производства? Да может! Таково народное искус­ство.

 

Живопись палешан отнюдь не ассоциируется с именами от­дельных знаменитых художников и отдельными шедеврами. Мы говорим об этой живописи вообще, не выделяя какого-либо отдельного произведения. Причем это происходит совсем не по­тому, что произведения уникального искусства стоят выше на­родного. Живопись палешан по своим художественным достоин­ствам часто не менее уникальна. Но она уникальна по-своему. Она уникальна как серия. Здесь понятие уникальности распро­страняется не на одно произведение, но на всю серию. Причем художественное качество каждого из изделий не имеет столь большого значения, как в уникальных произведениях искус­ства. Каждая отдельно взятая роспись может быть несколько хуже или лучше, это лишь звено общей цепи. Для народного искусства характерно особое понятие уникальности: уникаль­ность серии.

 

То же и в архитектуре. Парфенон является уникальным и су­губо индивидуальным произведением профессионального ис­кусства. Можно назвать огромное количество столь же инди­видуальных (хотя и не столь совершенных) памятников зод­чества.

 

Народное зодчество, и в особенности народное жилище, не имеет такой индивидуализации. Можно говорить о народном жилище Украины, Белоруссии, Сибири, Швеции и Норвегии вообще, но здесь трудно указать на какой-либо один неповто­римый памятник народного зодчества, шедевр, который был бы столь уникален, как Парфенон, Колизей, палаццо Строцци, Адмиралтейство и т. п.

 

Индустриальная архитектура, будучи неразрывно и орга­нически связана с массовым серийным производством, по своей природе ближе к народному зодчеству, чем к уникальным про­изведениям профессиональной архитектуры.

 

Уникальное сооружение (Пантеон) и типовой дом массовой застройки не могут быть построены на основе одних и тех же принципов композиции.

 

Если в уникальном здании архитектор, быть может, имеет достаточно оснований создать замкнутую законченную компо­зицию, которую нельзя изменить, не нарушив его красоты, то при проектировании типового дома, рассчитанного на много­кратное повторение, стремление к такому совершенству вряд ли даст положительные результаты.

Что произойдет, если архитектор сумеет создать компози­цию типового дома настолько «совершенную», что в этом зда­нии невозможно что-либо изменить? Такое «совершенное про­изведение архитектуры» будет выпущено массовым тиражом на заводе, и ими будет застроен целый город. Город, сплошь за­строенный Парфенонами! Будет красив такой город? По всей видимости — нет.

 

Застройка типовыми домами выдвигает совсем иные идеа­лы, иное понимание совершенства. Архитектурная компози­ция типового жилого дома массовой рядовой застройки должна быть такой, чтобы это здание, попадая каждый раз в новое ок­ружение, в иную архитектурно-планировочную среду, в свя­зи с этим и приобретало новые художественные качества, иной .архитектурный образ и воспринималось бы по-другому.

 

Здесь мало пригодны приемы композиции, свойственные уникальным зданиям (театр, дворец) с характерной для них неизменностью замкнутой композиции. Это очень важно по­нять и почувствовать. В течение десятилетий красота нашей архитектуры связывалась с красотой дворцов, палаццо, вилл, храмов, театров. В течение десятилетий зодчие воспитывались на уникальной архитектуре с характерной для нее повышенной значимостью фасада, его индивидуализацией, его неповтори­мостью. Индустриальная архитектура часто противопоказана этим средствам художественного воздействия. И некоторые на­ши зодчие сказали себе: умирает большая архитектура, архи­тектура перестает быть искусством.

 

Умирает старая традиционная архитектура, рождается но­вая великая индустриальная архитектура.

 

По своей художественной природе эта новая архитектура будет близка танагрским статуэткам, греческим вазам, живопи­си палешан, народному жилищу, прочим произведениям чу­десного народного искусства.

 

Именно здесь в зародыше содержится много такого, что, на наш взгляд, должно получить свое дальнейшее развитие в ар­хитектуре будущего; но все это приобретает иные, более гран­диозные масштабы и еще большую силу и выразительность.

 

Г. Борисовский 1962 г.

 

Последние публикации


  • Жан Кокто

    Поэт, драматург, киносценарист, либреттист, режиссер, скульптор... Трудно назвать такую творческую профессию, в которой не пробовал свои силы Жан Кокто, выдающийся деятель французского искусства.
    Подробнее
  • Сезанн от XIX к XX

    О Сезанне писали много. Современники ругали, издевались, возмущались. После смерти художника оценки стали более снисходительными, а затем и восторженными.   О жизни мастера сообщалось всегда мало. И действительно, жизнь Поля Сезанна не была богата событиями. Родился он в семье с достатком. Отец и слышать не захотел о занятиях сына живописью. Поль был послушен, сначала изучал юриспруденцию, затем сел за конторку банка и начал считать. Но творчество буквально обуревало Поля.   Он и страницы гроссбуха заполнял рисунками и стихами. Там записано, например, такое его двустишие:
    Подробнее
  • Жан Франсуа Милле век XIX

    Бескрайнее вспаханное поле. Утро. Перед нами вырастает молодой великан. Он неспешно шагает, широко разбрасывая золотые зерна пшеницы. Безмятежно дышит земля, влажная от росы. Это мир Жана Франсуа Милле...   Пытаемся догнать Сеятеля, но он уходит вперед. Мгновение - и мы бредем по тенистому, прохладному лесу. Прислушиваемся к разговору деревьев, треску хвороста, перестуку деревянных сабо... И снова мы в поле. Скирды, скирды. Жатва. Задыхаемся от жары, обливаемся потом, собирая колоски вместе с суровыми крестьянками, бронзовыми от загара.
    Подробнее

Популярное


  • Великий немой.

    Так называли кино, когда не было еще изобретена аппаратура для озвучивания фильмов. Ленты выпускались тогда в прокат беззвучными, без привычной нам звуковой дорожки, что змеится рядом с кадрами. Но на самом деле беззвучным кино никогда не было. Уже первые киноролики, отснятые изобретателями кино братьями Люмьерами, сопровождались во время показа игрой на фортепиано. И за все время, пока существовал немой кинематограф, без музыкальной иллюстрации не обходился ни один сеанс. Музыка всегда была душой немого фильма. Она одухотворяла тени на экране, безмолвно кричащие, бесшумно передвигающие, беззвучно целующиеся...
    Подробнее
  • Развитие стиля модерн в русской архитектуре конца 19 - начала 20 века.

    Стиль "модерн" возник в европейской архитектуре в последнем десятилетии 19 века как протест против использования в искусстве приемов и форм стилей прошлого. Зародился этот стиль в сфере художественной промышленности и был связан с попыткой создания новых художественных форм, осуществляемых промышленным способом. В Бельгии, Австрии и Германии появляются механизированные мастерские, предназначенные для выполнения предметов мебели и быта по эскизам художников. Из сферы прикладного искусства модерн вскоре распространяется на архитектуру и изобразительное искусство.
    Подробнее
  • «Золотой век» русского романса

    XIX век по праву считают «золотым веком» русского романса. Русский романс — действительно явление удивительное, неповторимое в своей прелести, силе чувства, искренности. Сколько красоты и правды в русском романсе! Какая глубина переживания! Одним из самых замечательных и богатых жанров русской музыки является романс, завоевавший наряду с оперой особую популярность в народе. Не только произведения великих мастеров — Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Рахманинова, — но и более скромные по своему значению произведения Алябьева, Варламова, Гурилева и других авторов песен и романсов до сих пор звучат в программах певцов, пользуясь неослабевающей любовью слушателей.
    Подробнее
| Карта сайта | Контакты |